100 моих самых любимых песен | My 100 favorite songs

[Stallman]

Марк Бернес - Хотят ли Русские войны

Хотят ли русские войны?
Спросите вы у тишины
Над ширью пашен и полей,
И у берёз и тополей.
Спросите вы у тех солдат,
Что под берёзами лежат,
И вам ответят их сыны -
Хотят ли русские,
Хотят ли русские,
Хотят ли русские войны!

Не только за свою страну
Солдаты гибли в ту войну,
А чтобы люди всей Земли
Спокойно ночью спать могли.
Спросите тех, кто воевал,
Кто нас на Эльбе обнимал, -
Мы этой памяти верны.
Хотят ли русские,
Хотят ли русские,

Хотят ли русские войны!

Да, мы умеем воевать,
Но не хотим, чтобы опять
Солдаты падали в бою
На землю горькую свою.
Спросите вы у матерей,
Спросите у жены моей,
И вы тогда понять должны -
Хотят ли русские,
Хотят ли русские,
Хотят ли русские войны!

====

Do the Russians want wars?
You ask for silence.
Above the expanse of arable land and fields,
And birches and poplars.
You ask those soldiers,
That under the birches,
And their sons will answer you...
Do the Russians want
Do the Russians want
Do the Russians want wars!

Not only for their country.
Soldiers were killed in that war,
And that the people of the world
You could have slept well at night.
Ask those who fought,
Who was hugging us on the Elbe?
We are true to that memory.
Do the Russians want,
Do the Russians want
Do the Russians want wars!

Yes, we know how to fight,
But we don't want to do it again.
Soldiers have fallen in battle.
Down to your bitter ground.
You ask your mothers,
Ask my wife,
And then you must understand...
Do the Russians want
Do the Russians want
Do the Russians want wars!

 

[Stallman]

Александр Гейнц и Сергей Данилов - Нагадали мне

Нагадали мне: потону
На родной Неве или на Дону,
Руки протяну,
А на всю длину
Неба даль.
Как пойдут круги по воде...
Мужики, да где ж вы, черти, где?
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!

Появились мы на свет; Боже, вот тебе,
Принимай, какие есть, делай выводы.
Говорят, тогда в стране была оттепель
Перед новым ледниковым периодом.
Поколенье покорителей космоса
В магазинах не толпилось за водкою,
Агентуру зарубежного голоса
Заглушая статистической сводкою.
Вместо культа процветала умеренность,
Что умом не вышло взять - брали силою;
И народом управляла уверенность:
Перегоним и вобьем кол осиновый.

Нагадали мне: потону
На родной Неве или на Дону,
Руки протяну,
А на всю длину
Неба даль.
Как пойдут круги по воде...
Мужики, да где ж вы, черти, где?
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!

Есть коррупция своя, своя мафия,
В магазины не войти - цены лютые,
На Дворцовой, и напротив Исакия
Понатыканы ларьки инвалютные.
Отцвела в тени казарм наша молодость,
На едином проспиртованном выдохе,
И я понял: чтоб иметь право голоса -
Надо либо умереть, либо выехать.
Выбрал первое, но смерть - дело скверное,
Раз начертано пожить, да помучаться;
И от этого бессилья, наверное,
Остается петь от случая к случаю:

Нагадали мне: потону
На родной Неве или на Дону,
Руки протяну,
А на всю длину
Неба даль.
Как пойдут круги по воде...
Мужики, да где ж вы, черти, где?
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!

Вроде все давно единой народности,
Но в калашный ряд не с нашими ряхами;
И единственный закон очередности
Расколол страну "Березок" и "Яхонтов".
И приятели, что спорили затемно,
Расходившись переулками гулкими,
Взяли визу, и за партией партия
Встали в очередь на вылет из "Пулково".
На прощание немного повздорили,
Вроде все сказал приятель, и на тебе:
"Маркс придумал неплохую теорию",
И вздохнул: "А что касается практики..."

Нагадали мне: потону
На родной Неве или на Дону,
Руки протяну,
А на всю длину
Неба даль.
Как пойдут круги по воде...
Мужики, да где ж вы, черти, где?
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!

Перед вылетом открыли "Столичную",
Понемногу вышло всем, так, для шалости.
Не стреляли в спину им пограничники -
Кто-то с завистью глядел, кто-то с жалостью.
И рванулся самолет, канул без следа,
Словно твердою рукой камень бросили;
Раскололась неба даль, эка невидаль:
Птицы тянутся на юг, дело к осени.

Нагадали мне: потону
На родной Неве или на Дону,
Руки протяну,
А на всю длину
Неба даль.
Как пойдут круги по воде...
Мужики, да где ж вы, черти, где?
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!
Вязну в пустоте -
Значит, быть беде -
Эка невидаль!

 

[Stallman]

Киреев - Манная каша

Манная каша - белый снег -
Ватными хлопьями с неба валит.
Где-то волшебный горшочек варит,
А добрый хозяин уснул навек.

Кажется, вымерло все вокруг.
Девочка к мальчику опоздала,
И ощущение пустого зала
Сердцем ее завладело вдруг.

Прячется в варежку кулачок,
Сверлит дырочку каблучок,
Слезки на колесиках бегут из глаз
И кричат:"Не догонишь нас."

Манная каша - белый снег -
Ватными хлопьями с неба валит.
Где-то волшебный горшочек варит,
А добрый хозяин уснул навек.
Он заклинание забыл давно,
Может быть, заболел случайно...
Мраком покрыта эта тайна,
Нам разгадать ее не дано.

Прячутся в варежки кулачки,
Сверлят дырочки каблучки,
Слезки на колесках бегут из глаз
И кричат:"Не догонишь нас"

====

Manna porridge - white snow -
Cotton flakes are coming out of the sky.
There's a magic pot boiling somewhere,
And the good master has fallen asleep forever.

It seems that everything around him is extinct.
The girl's late for the boy,
And the feeling of an empty room
Her heart suddenly took hold of her.

She's hiding in her mitten fist,
Drills a hole in the heel,
Tears on wheels run out of your eyes.
And they yell, "You can't catch up with us."

" Manna porridge is white snow
Cotton flakes are coming out of the sky.
There's a magic pot boiling somewhere,
And the good master has fallen asleep forever.

He forgot the spell a long time ago,
Maybe he got sick by accident...
The mystery is covered in darkness,
We can't figure it out.

They're hiding in their fist mittens,
Drilling holes in heels,
Tears on wheels are running out of my eyes.
And they yell, "You can't catch up with us."

 

[Stallman]

Высоцкий - Тот кто раньше с нею был

В тот вечер я не пил, не пел
Я на нее вовсю глядел
Как смотрят дети, как смотрят дети
Но тот, кто раньше с нею был
Сказал мне, чтоб я уходил
Сказал мне, чтоб я уходил
Что мне не светит
И тот, кто раньше с нею был
Сказал мне, чтоб я уходил
Сказал мне, чтоб я уходил
Что мне не светит

И тот, кто раньше с нею был
Он мне грубил, он мне грозил
А я все помню, я был не пьяный
Когда ж я уходить решил
Она сказала: - Не спеши!
Она сказала: - Не спеши
Ведь слишком рано
Когда ж я уходить решил
Она сказала: - Не спеши!
Она сказала: - Не спеши
Ведь слишком рано

Но тот, кто раньше с нею был
Меня, как видно, не забыл
И как-то в осень, и как-то в осень
Иду с дружком, гляжу - стоят
Они стояли молча в ряд
Они стояли молча в ряд
Их было восемь

Иду с дружком, гляжу - стоят
Они стояли молча в ряд
Они стояли молча в ряд
Их было восемь

Со мною нож, решил я: - Что ж
Меня так просто не возьмешь
Держитесь, гады! Держитесь, гады!
К чему задаром пропадать?
Ударил первым я тогда
Ударил первым я тогда
Так было надо
К чему задаром пропадать?
Ударил первым я тогда
Ударил первым я тогда
Так было надо

Но тот, кто раньше с нею был
Он эту кашу заварил
Вполне серьезно, вполне серьезно
Мне кто-то на плечи повис
Валюха крикнул: - Берегись!
Валюха крикнул: - Берегись!
Но было поздно
Мне кто-то на плечи повис
Валюха крикнул: - Берегись!
Валюха крикнул: - Берегись!
Но было поздно

За восемь бед - один ответ
В тюрьме есть тоже лазарет
Я там валялся, я там валялся
Врач резал вдоль и поперек
Он мне сказал: - Держись, браток!
Он мне сказал: - Держись, браток!
И я держался
Врач резал вдоль и поперек
Он мне сказал: - Держись, браток!
Он мне сказал: - Держись, браток!
И я держался

Разлука мигом пронеслась
Она меня не дождалась
Но я прощаю, ее прощаю
Ее, конечно, я простил
Того ж, кто раньше с нею был
Того, кто раньше с нею был
Не извиняю

Ее, конечно, я простил,
Того ж, кто раньше с нею был
Того, кто раньше с нею был
Я повстречаю!

 

[Stallman]

Высоцкий - Тот, который не стрелял

Я вам мозги не пудрю - уже не тот завод.
В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
За что мне эта злая, нелепая стезя?-
Не то чтобы не знаю - рассказывать нельзя.

Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.

Судьба моя лихая давно наперекос, -
Однажды "языка" я добыл, да не донес.
И странный тип Суэтин, неутомимый наш,
Еще тогда приметил и взял на карандаш.

Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый материал,
Никто поделать ничего не смог.
Нет, смог один, который не стрелял.

Рука упала в пропасть с дурацким криком "Пли!"
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу: - Жив зараза. Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят.

А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком,
С тем пареньком, который не стрелял.

Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
В госпиталях, однако, в большом почете был.
Ходил в меня влюбленный весь слабый женский пол:
- Эй ты, недостреленный! Давай-ка на укол!

Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.

Я пил чаек из блюдца, со спиртиком бывал,
Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
В свой полк определили. - Воюй, - сказал комбат, -
А что недострелили, так я не виноват!.

Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, -
Немецкий снайпер дострелил меня
Убив того, который не стрелял.

 

[Stallman]

А. Гейнц и С. Данилов - "Ода плацкартному купе"

Как тесен мир плацкартного купе,
Где на столе консервы, хлеб и чай.
Тебе помогут снять рюкзак с плеча
И не дадут скучать,
А поезд будет мчать,
Колесами стуча.

А в окнах зимний лес,
Стыки рельс,
Звон рек, мост,
Стук колес,
Вечер, тень,
День, ночь, день,
Крики стай...
Вдаль... вдаль... вдаль…

В купейном - флирт, а в общем - кутерьма,
Как не гадай, милей всего плацкарт,
Но только, чур, не брать в дорогу карт,
Кроме туристских схем,
И больше нет проблем,
Одно стремленье - старт.

В окнах зимний лес,
Стыки рельс,
Звон рек, мост,
Стук колес,
Вечер, тень,
День, ночь, день,
Крики стай...
Вдаль... вдаль... вдаль…

Не торопись тропить свою лыжню,
Остановись и вслушайся в напев.
Вы поутру уйдете по тропе,
Объединившись здесь.
Как хорошо, что есть
Плацкартное купе...

А также зимний лес,
Стыки рельс,
Звон рек, мост,
Стук колес,
Вечер, тень,
День, ночь, день,
Крики стай...
Вдаль... вдаль... вдаль…

Как тесен мир плацкартного купе...

 

[Stallman]

Над тундрой - Полярная авиация

Кpасная по боpту полоса - pосчеpк авиации поляpной.
Hет погоды, чеpез чеpез полчаса нам идти над снежными полями.
Поpт закpыли - пятый день с утpа, полосу колючим снегом вьюжит.
Экипаж у выхода на тpап ждет лохматый пес метеослужбы.

Hам напpоpочено, днем будет солнечно, небо увидит земля, а пока
Рваными клочьями низкая облачность, видимость ниже нуля.

Пятый день над тундpой тишина, намеpтво зажатая винтами.
Матеpно pугаясь штуpмана, выпpавляют летные заданья.
И не важно, где пpоложен куpс - над Чукоткой или над Таймыpом -
Ждет своей доставки сpочный гpуз, ждут, кляня погоду, пассажиpы.

Им напpоpочено днем будет солнечно, небо увидит земля, а пока
Рваными клочьями низкая облачность, видимость ниже нуля.

Говоpит, что тянет к полюсам длинными полетными pублями,
Только тот, кто не pискует сам, боpт вести над снежными полями.
Где дано увидеть свысока кpапинки кочующих оленей?
Где поляpный pозовый закат хвостовое тpонет опеpенье?

Hам напpоpочено днем будет солнечно, небо увидит земля, а пока
Рваными клочьями низкая облачность, видимость ниже нуля.

День поляpный близится к концу, на столе в каптеpке стынет ужин.
Возвpатился к своему кpыльцу одинокий пес метеослужбы.
Взлетная тpевожит полоса кpасными туманными огнями.
Все в поpядке, чеpез полчаса мы пойдем над снежными полями.

К югу знакомыми аэpодpомами плавно уходит земля, где-то там
Рваными клочьями низкая облачность, видимость ниже нуля.

====

The red stripe on board is a stroke of polar aviation.
No weather, in half an hour we'll be walking over the snowfields.
The port is closed - the fifth day in the morning, the strip is curled with thorny snow.
The crew at the exit to the gangway is waiting for the shaggy dog of the weather service.

It's supposed to be sunny in the afternoon, the sky will see the earth, but in the meantime...
Ruined shreds of low cloud cover, visibility below zero.

The fifth day above the tundra is silence, intentionally clutched with screws.
The mother swearing at the navigator, correcting flight assignments.
And it doesn't matter if the course is laid over Chukotka or Taimyr...
Waiting for its delivery urgent cargo, waiting, swearing weather, passengers.

It'll be sunny in the afternoon, the sky will see the earth, but in the meantime...
Ruined shreds of low cloud cover, visibility below zero.

Says he's drawn to the poles by long flight roubles,
Only the one who doesn't risk it himself will lead the ship over the snowfields.
Where can one see the hives of nomadic deer?
Where is the polar pink sunset tail touching the plumage?

It's supposed to be sunny in the afternoon, the sky will see the earth, but in the meantime...
Ruined shreds of low cloud cover, visibility below zero.

The polar day is coming to an end, dinner is getting cold on the table in the hood.
A lonely dog has returned to his porch.
The takeoff is disturbing the runway with red fog lights.
All right, in half an hour we'll be walking over the snowfields.

To the south, the familiar airfields are gentle, somewhere out there...
Ruined shreds of low cloud cover, visibility below zero.

 

[Stallman]

Александр Гейнц, Сергей Данилов - Черная трава

Черная трава выжженного поля,
Стынет на губах медный привкус крови,
В небе, вместо звезд, догорают всполохи ракеты...
Где-то посреди прохлады лета дом...

Шел четвертый час затяжного боя.
Мало было нас, да осталось двое
Бывших пацанов, в молодой беспечности когда-то
Избегавших райвоенкоматы.

В личные дела вложены повестки,
Каждого ждала не жена - невеста,
Страх отогнала и считала дни до возвращенья.
Только не похож был на ученья бой.

Сбросили со скал, с дальнего уступа.
Драться здесь тоска, а не драться глупо.
Мы в горах - десант, а они - не первую неделю:
Каждый камень тщательно пристрелян.

Весь боекомплект выпущен, хоть тресни.
Нам по двадцать лет, а на вид все двести.
Двести долгих зим за спиной стоят в молчаньи строгом,
Чтобы не покинул эти горы день.

Черная трава выжженного поля.
Гор седых глава сыта нашей болью.
Взятые в кольцо, двое нас и две чеки гранаты -
Кольца обручальные солдата.

Вольная трава во широком поле,
Села-острова связаны тропою,
Я бегу по ней, поспевая за шагами деда...
Где-то посреди прохлады лета дом....

Дождь напоит нас и земля накормит,
По войскам в приказ впишут слово "помнить".
На моей земле нынче много песен не допето,
Там, где посреди прохлады лета дом.

====

Black grass of a scorched field,
The copper smell of blood on your lips,
In the sky, rockets burn up instead of stars...
Somewhere in the middle of the chill of summer, is a house...

It was the fourth hour of a long fight...
It wasn't enough of us, but there were two of us left...
Ex-boys, in a young carelessness once
Avoiding military dispensaries.
Subpoenas have been attached to personal files,
It wasn't the bride who was waiting for everyone, but the wife,
Fear drove away and counted the days before returning.
Only it didn't look like a drill. The fight.
Thrown from the rocks, from the far ledge.
Fighting here is a sadness, but not fighting is foolish.
We're a landing party in the mountains, but they're not the first week:Every stone has been carefully shot.
All the ammunition is out, at least crack it.
We're 20 years old, but it looks like 200.
Two hundred long winters behind our backs are silent and strict,
So that you don't leave these mountains for a day.

The black grass of a scorched field.
A mountain of gray heads is fed up with our pain.
Taken in a ring, two of us and two grenade receipts...
Wedding soldier rings.
Free grass in a wide field,
The village islands are connected by a path,
I'm running through it, keeping up with my grandfather's steps...
Somewhere in the middle of the chill of summer, the house...

The rain will get us drunk and the ground will feed us,
According to the army, the word "remember" will be written in the order.
There are no many songs on my land today,
Where there's a house in the middle of the chill of summer.

 

[Stallman]

От героев былых времён не осталось порой имён.
Те, кто приняли смертный бой, стали просто землёй и травой.
Только грозная доблесть их поселилась в сердцах живых.
Этот вечный огонь, нам завещанный одним,
Мы в груди храним.

Погляди на моих бойцов, целый свет помнит их в лицо.
Вот застыл батальон в строю, снова старых друзей узнаю.
Хоть им нет двадцати пяти, трудный путь им пришлось пройти.
Это те, кто в штыки поднимался, как один,
Те, кто брал Берлин.

Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой,
И глаза молодых солдат с фотографий увядших глядят.
Этот взгляд, словно высший суд, для ребят, что сейчас растут.
И мальчишкам нельзя, ни солгать, ни обмануть,
Ни с пути свернуть...

====

There are no names left from the heroes of old times.
Those who took the mortal battle became just earth and grass.
Only their formidable valor has settled in the hearts of the living.
This eternal fire, bequeathed to us alone,
We keep it in our chest.

Look at my fighters, all the light remembers them in the face.
The battalion is frozen in formation, I'll know my old friends again.
Even though they're not in their twenties, they've come a long way.
They're the ones who bayonets up like one,
Those who took Berlin.

There's no family in Russia where your hero wouldn't be remembered,
And the eyes of the young soldiers from the pictures of the faded look.
That look, like a higher court, for the guys who are growing up now.
And the boys can't lie or cheat,
Not out of the way...

 

[Stallman]

Хор русской песни - Как родная меня мать провожала

Как родная меня мать провожала,
Тут и вся моя родня набежала,
Тут и вся моя родня набежала.

А куда ж ты, паренек, а куда ты?
Не ходил бы ты Ванек во солдаты,

Не ходил бы ты Ванек во солдаты.

В Красной Армии штыки чай найдутся,
Без тебя большевики обойдутся,
Без тебя большевики обойдутся.

Поневоле ты идешь аль с охотой,
Ваня, Ваня, пропадешь ни за что ты.
Ваня, Ваня, пропадешь ни за что ты.

Мать страдая по тебе поседела,
Эвон в полe и в избе сколько дела,
Эвон в полe и в избе сколько дела.

А дела теперь пошли любо-мило,
Сколько сразу к нам земли привалило,
Сколько сразу к нам земли привалило.

Утеснений прежних нет и в помине,
Лучше б ты женился свет на Арине,
Лучше б ты женился свет на Арине.

С молодой бы жил женой, не ленился...

Тут я матери родной поклонился,
Тут я матери родной поклонился.

Поклонился всей родне у порога,
Не скулите вы по мне, ради Бога,
Не скулите вы по мне, ради Бога.

Будь такие все как вы ротозеи,
Что б осталось от Москвы, от Рассеи,
Что б осталось от Москвы, от Рассеи.

Все пошло б на старый лад, на недолю,
Взяли б все у нас назад, землю, волю,
Взяли б все у нас назад, землю, волю.

 

[Stallman]

Рабфак - Наш дурдом

Я сегодня спросил на обходе врача:
"Почему у нас нет от палаты ключа?
Почему в голове и в бюджете дыра?
Почему вместо завтра сегодня вчера?"

Пусть расскажет нам доктор про нефть и про газ,
Кто их продал пиндосам, какой пидорас,
Кто отнял у народа Газпром и Лукойл.
Нет ответа. А на тебе, в жопу укол!

Всё так сложно, всё так запутано,
Но разбираться некогда, брат!
Наш дурдом голосует за Путина,
Наш дурдом будет Путину рад!

Всё так сложно, всё так запутано,
Но разбираться некогда, брат!
Наш дурдом голосует за Путина,
Наш дурдом будет Путину рад!

Из розетки я принял секретный сигнал.
Говорят, что в больнице есть нал и безнал,
Что завхоз отожрался, а я похудел.
Где же, где же ты, вождь? Прекрати беспредел!

Я писал в Белый Дом, что тут вор на воре,
Что масоны хотят меня сжечь на костре,
Что кругом разгильдяйство, распил и раскол.
Нет ответа. А на тебе, в жопу укол!

Всё так сложно, всё так запутано!
Доктор прав, а я – виноват!
Наш дурдом голосует за Путина!
Путин – точно наш кандидат!

Всё так сложно, всё так запутано,
Но разбираться некогда, брат!
Наш дурдом голосует за Путина,
Наш дурдом будет Путину рад!

 

[Stallman]

Олег Газманов - Новая заря

Ах, как мы сможем победить,
Если нас легко купить.
Как мы сможем побеждать,
Если нас легко продать.
Широка же наша Родина-Мать,
Высоко же президент - наш отец,
Можно было б тыщу лет воровать,
Но когда-то наступает...
Эх, наступает новая заря,
Жить, ребята, хочется не зря.
Ох, богата наша Родина-Мать,
Земли, золото и нефть, наконец.
Можно было б жить и не горевать,
Так откуда ж наступает...
Эх, наступает новая заря,
Жить, ребята, хочется не зря.
Как мы сможем победить,
Если нас легко купить.
Как мы сможем побеждать,
Если нас легко продать.
Ох, сильна же наша Родина-Мать,
Танки, крейсеры да добрый свинец,
Только кто ж теперь пойдет воевать?!
И, опять же, наступает...
Эх, наступает новая заря,
Жить, ребята, хочется не зря.
Как же сделать так, чтоб всем по нутру,
Перестали чтоб делить, наконец,
Чтоб живым проснуться нам поутру,
А иначе всем наступит...
Эх, наступает новая заря,
Жить, ребята, хочется не зря.
Как мы сможем победить,
Если нас легко купить.
Как мы сможем побеждать,
Если нас легко продать.
Как мы сможем победить,
Если нас легко купить.
Как мы сможем побеждать,
Если нас легко продать.

 

[Stallman]

Lumen - Сид и Нэнси

Вены дорог, дороги вен.
Машинкой размажет по кирпичности стен
Обломки империй, элементы систем.
И тот, кто был всем, тот станет никем,
Но мы с тобою будем вместе,
Как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси.
И ни за что не доживём до пенсий,
Как Сид и Нэнси, Сид и…

Дорожки пыли, пыль дорожек,
Белый, смелый, хитрый тоже.
Покатились глаза по бледной коже.
У меня есть ножик, где-там ножик.
И мы с тобою станем вместе,
Как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси.
И ни за что не доживём до пенсий,
Мы Сид и Нэнси Сид и…

Героиновый рай, и они там вдвоём,
И мы, наверное, туда попадём
По дорогам вен, по дорожкам пыли.
Ведь мы так любили, мы были.
Мы были с тобой всё время вместе,
Как Сид и Нэнси, Сид и Нэнси.
И ни за что бы не дожили до пенсий,
Как Сид и Нэнси Сид и…

 

[Stallman]

Олег Митяев - Авиатор

Вот и снова грибная пора -
Редкий штиль в суете городской.
Можно снова летать до утра
Над притихшею летней Москвой.
Не понятен, и прост мой порок:
Постою у окна, помолюсь.
Допивая сиреневый смог,
Город включит созвездия люстр.

И оттолкнувшись от оконного креста,
Как тень листа, я стану легок.
И словно съежится, уменьшится, растерянно отстав,
Квадрат двора со стаей высохших пеленок.

А потом я продолжу полет,
Над рекой, над Таганкой-вдовой.
Как большое трюмо, небоскреб
Отражать будет свет золотой.
Я круги буду в небе писать,
И на стеклах плясать как на льду.
Я тебя буду всюду искать,
И, наверно, опять не найду.

Я никогда тебя не видел, никогда...
И лишь тогда, когда найдешься,
На желтой улице пустой тебя узнаю без труда,
И ты, меня увидев в небе, улыбнешься.

И вот так, бесконечно давно,
Я кружусь и кружусь над Москвой.
Я как будто снимаю кино,
Про случайную встречу с тобой.

И возвратившись, долго я еще не сплю.
Пою и пью, а лето тает.
Пускай стучатся в мой ангар,
Я никому не отворю -
В нетрезвом виде авиатор не летает.

 

[Stallman]

Семён Слепаков - Каждую пятницу я в говно

Каждую пятницу я в говно!
Каждую пятницу я в говно!
Каждую пятницу я в говно!
Каждую пятницу я в говно!

Но каждый понедельник я огурцом!
Каждый понедельник я огурцом!
Каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно!

Я менеджер самого среднего звена.
У меня есть дети, у меня есть жена.
Я работаю в компании "Связинтерком",
И каждый понедельник я огурцом.

И каждый вторник я огурцом,
И каждую среду я огурцом,
И каждый четверг огурцом я, но
Каждую пятницу я в говно, хэй!!!

Каждую пятницу я в говно!
Каждую пятницу я в говно!
Но каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно!

Но каждую пятницу я в говно,
Но каждый понедельник я огурцом.

Я получаю 9 тысяч рублей.
Их мне хватает на 30 дней.
А если в месяце больше дней,
Я занимаю 300 рублей.

А если в месяце меньше дней,
То я экономлю 300 рублей.
Я мог бы их откладывать, но
Каждую пятницу я в говно, хэй!!!

Каждую пятницу я в говно!
Каждую пятницу я в говно!
Но каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно!

Каждую пятницу я в говно,
Но каждый понедельник я огурцом.

В пятницу утром я уже рад,
Что к вечеру буду зверски ужрат,
Что где нибудь между шестью и семью,
Я превращусь в озорную свинью.

И буду в трусах танцевать макарену,
Хватать за попец бухгалтершу Лену,
Кричать ей что начальник мудло
И получу от охраны в табло!

В лужу усну с разбитым лицом..
Но в понедельник я опять огурцом, хэй!!!
Каждый понедельник я огурцом,
Но каждую пятницу я в говно!

И каждую субботу я в говно,
И ещё пол воскресенья я в говно.
Но пол воскресенья я огурцом,
Чтоб в понедельник быть огурцом, хэй!!!

Я не знаю что будет с моей страной.
Я не знаю что будет с моей женой.
Я не знаю что будет с моими детьми.
Я не знаю что будет со всеми людьми.

Я не знаю есть ли на свете Бог.
Я не знаю зачем [censored] блог.
Я уверено знаю только одно.
Каждую пятницу я в говно, хэй!!!

Каждую пятницу,
Каждую пятницу...
Но каждый понедельник,
Каждый понедельник...

Каждую пятницу,
Но каждый понедельник!..

 

[Stallman]

Анисимов - Я - лётчик

Я - лётчик.
Красивая форма, лампас голубой,
И даже завидует кто-то порой,
Я - лётчик.
И звук от турбин на Земле - лучший звук,
А мой самолет - это мой верный друг.
Я - лётчик.
Мне хочется в небе бездонном летать,
За это готов я полжизни отдать.
Я - лётчик.
Не черту, а небу я душу продал,
Мне кажется, я от рожденья летал.
Я - лётчик.

Я так это небо безумно люблю,
И мне без него не прожить даже хмурый денечек.
Покойного Нестерова в нем петлю
Сверну от души. Там вираж, бочка, горка.
Я - лётчик.
Пускай перегрузка придавит - стерплю,
Но небо родное предать я во век не посмею.
И землю я тоже конечно люблю,
Но только когда не по ней, а над нею!
Я - лётчик.

Темнеет в глазах на крутом вираже,
И давит на сердце мне несколько "g".
Я - лётчик.
Комбез весь в поту, можно просто отжать.
И кто вам сказал, что несложно летать?
Я - лётчик!
Под крыльями смерть в оправе стальной,
Она поднимается вместе со мной.
Я - лётчик.
И чтобы земля вновь не стала гореть,
Я снова и снова, я должен лететь.
Я - лётчик!

Я так это небо безумно люблю,
И мне без него не прожить даже хмурый денечек.
Покойного Нестерова в нем петлю
Сверну от души. Там вираж, бочка, горка.
Я - лётчик.
Пускай перегрузка придавит - стерплю,
Но небо родное предать я во век не посмею.
И землю я тоже конечно люблю,
Но только когда не по ней, а над нею!
Я - лётчик.

По нити глиссады иду я домой,
А хочется жить где-то здесь, над землей...
Я - лётчик...
Квартиры своей у меня просто нет,
Общага - мой дом, общий душ, туалет...
Я - лётчик...
И снится мне каждую ночь на пролет,
Что топливо есть и поднялся налет...
Я - лётчик.
К земле меня часто хотят привязать,
Но лётчик обязан, он должен летать!
Я - лётчик!

Я так это небо безумно люблю,
И мне без него не прожить даже хмурый денечек.
Покойного Нестерова в нем петлю
Сверну от души. Там вираж, бочка, горка.
Я - лётчик.
Пускай перегрузка придавит - стерплю,
Но небо родное предать я во век не посмею.
И землю я тоже конечно люблю,
Но только когда не по ней, а над нею!
Но только когда не по ней, а над нею!
Но только когда не по ней, а над нею!
Я - лётчик.

====

I'm a pilot.
Beautiful shape, lamp blue,
And someone's even jealous sometimes,
I'm a pilot.
And the sound from the turbines on Earth is the best sound,
And my plane is my faithful friend.
I am a pilot.
I want to fly in the bottomless sky,
I'd give half my life for that.
I'm a pilot.
I sold my soul to the sky, not to the devil,
I think I've been flying since birth.
I'm a flyer.

I love the sky so much,
And I can't even live a gloomy day without him.
The late Nesterov has a noose in him.
I'll swerve. There's a bend, a barrel, a slide.
I'm a pilot.
Let the overload squeeze, I'll take it,
But I wouldn't dare to betray my dear sky forever.
And I love the earth too, of course,
But only when not on it, but over it!
I'm a pilot.

It's getting dark in my eyes in a big bend,
And presses a few "gs" on my heart.
I'm a flyer.
The combos are all sweaty, you can just squeeze them off.
And who told you it wasn't hard to fly?
I'm a pilot!
Under the wings, death in a steel frame,
She's coming up with me.
I'm a pilot.
And to keep the earth from burning again,
Over and over, I have to fly.
I'm a pilot!

I love this sky so madly,
And I can't even live a gloomy day without it.
The late Nesterov has a noose in him.
I'll swerve. There's a bend, a barrel, a slide.
I'm a pilot.
Let the overload squeeze, I'll take it,
But I wouldn't dare to betray my own sky.
And I love the Earth too, of course,
But only when not on it, but over it!
I'm a pilot.

I'm going home by the thread of glissade,
You want to live here somewhere above the ground...
I'm a pilot...
I just don't have my own apartment,
The dorm room is my home, shared shower, toilet...
I'm a pilot...
And I dream about flying every night,
That the fuel is there and the raid has risen...
I'm a pilot.
They often want to tie me to the ground,
But a pilot must, he must fly!
I am a pilot!

I love the sky so madly,
And I can't even live a gloomy day without him.
The late Nesterov has a noose in him.
I'll swerve. There's a bend, a barrel, a slide.
I'm a pilot.
Let the overload squeeze, I'll take it,
But I wouldn't dare to betray my own sky.
And I love the earth too, of course,
But only when not on it, but over it!
But only when it's not on her, it's on her!
But only when it's not on her, it's on her!
I'm a pilot.

 

[Stallman]

Трофим - Родина

Золотые маковки церквей над рекою.
Земляника спелая с парным молоком...
Я бегу по скошенной траве, а надо мною
Небо голубое высоко...
Я ещё мальчишка лет пяти,
И радость моя поёт, и счастье моё летит...

Бабушкины сказки про Любовь и Отвагу,
Где Добро и Правда белый свет берегут.
Дедовы медали за [censored]
И весенний праздничный салют...
Знаю, что все вместе мы – Народ!
И счастье моё летит, и радость моя поёт.

Это всё моё родное,
Это где-то в глубине.
Это самое святое,
Что осталось во мне.

Это нас хранит и лечит,
Как Господня Благодать.
Это то, что не купить
И не отнять.

Время равнодушное пройдёт по округе,
Вычеркнув родные для меня адреса.
Мы познаем прибыль и расчет, но друг в друге
Перестанем видеть небеса...
И когда мне станет тяжело,
Я снова скажу себе, всем временам назло:

Это всё моё родное,
Это где-то в глубине.
Это самое святое,
Что осталось во мне.

Это нас хранит и лечит,
Как Господня Благодать.
Это то, что не купить
И не отнять.
Это то, что не купить
И не отнять...

====

Golden cupolas of churches above the river.
Strawberries ripe with paired milk...
I'm running on the mowed grass and over me
The sky is blue high...
I'm still a boy about five years old,
And my joy is singing, and my happiness is flying...

My grandmother's fairy tales of love and courage,
Where Good and Truth keep the white light.
The grandfather medals for [censored]
And the spring festive salute...
I know that all of us are the People!
And my happiness flies, and my joy sings.

It's all my own,
It's deep down somewhere.
It's the holiest,
What's left of me.

It keeps us safe and heals us,
Like God's grace.
That's something not to buy
And don't take it away.

Time indifferent will pass around,
Crossing out my home addresses.
We know the profits and the calculations, but in each other.
Let's stop seeing heaven...
And when I get hard,
I'm gonna tell myself again, all the time:

It's all my own,
It's deep down somewhere.
It's the holiest,
What's left of me.

It keeps us safe and heals us,
Like God's grace.
That's something not to buy
And don't take it away.
That's what not to buy.
And not take away...

 

[Stallman]

Митяев - Француженка

Неровность вычурная крыш течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж. Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская, серьезна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое - должно быть, проспала...

И тем, кто встретится с ней улочкою узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.

У бывшей русской подданой в квартире кавардак,
А значит что-то и в душе, наверняка, не так.
Но как легки ее слова, и пусть неважно спит,
Но, от Столичной голова под утро не болит.

И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она, как в реку, погружается в дела,
И, несмотря на настроение дурацкое,
Она такая же москвичка, как была.

Каштаны негры продают на площади Конкорт,
Бредет сквозь лампочек салют бесснежный Новый год.
И парижане, о своем задемавшись, спешат,
И Рождество опять вдвоем, с подружкою из США.

Наполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку, так как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была...

Наполнит праздничный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была...

====

The roughness of the fancy roof flows beyond the horizon.
Seventeenth quarter. Paris. The umbrella is a little shaky.
And the woman is French, serious and sweet,
Rushing through the morning dull, must have overslept...
And to those who meet her in a narrow street,
If you can't guess, everybody's got their own business here.
At least she's an ex, but a Russian citizen,
She's as Muscovite as she was.

The former Russian subject's apartment is a mess,
Which means there must be something wrong with the heart.
But how easy her words are, and let it not matter how much she sleeps,
But from Stolichnaya's head doesn't hurt in the morning.
And remembering the dream of the Arbat courtyards,
She's like a river, she's sinking into business,
And despite the stupid mood,
She's as Muscovite as she was.

Chestnuts are sold by niggers on Concort Square,
Delirious through the light bulbs salute snowless New Year.
And the Parisians are in a hurry to find out what they're doing,
And Christmas together again, with a girlfriend from the United States.
Fill the festive Paris with French wine,
And she'll get white-white in Moscow.
She drinks vodka because she's a Russian citizen,
She's as Muscovite as she was...
Fill the festive Paris with French wine,
And she'll get white-white in Moscow.
At least she's an ex, but a Russian citizen,
She's as Muscovite as she was...

 

[Stallman]

Борис Гребенщиков - Жаль подмога не пришла

А подмога не пришла,
Подкрепленье не прислали.
Нас осталось только два,
Нас обоих наебали.
Все братушки полегли,
И с патронами напряжно.
Но мы держим рубежи,
Мы сражаемся отважно.

Пушка сдохла - всё, пиздец,
Больше нечем отбиваться.
Что ж, закурим, брат боец,
Нам от смерти не съебаться.
Жаль, подмога не пришла,
Подкрепленье не прислали.
Вот обычные дела,
Нас с тобою наебали...


====

And the backup didn't come,
No reinforcements were sent.
There's only two of us left,
We both got fucked.
All the brothers are down,
And the bullets are tense.
But we keep our boundaries,
We fight bravely.

The gun's fucking dead,
There's nothing else to fight back from.
Well, let's have a smoke, brother fighter,
We're not gonna get the fuck out of death.
It's too bad backup didn't come,
No reinforcements were sent.
Here's the usual stuff,
You and I have been fucked...

 

[Stallman]

Разные люди - Субмарина

Лежит на грунте наша субмарина,
Зарывшись в ил по самый перископ,
Все оттого, что часовая мина
Из лодки сделала подводный братский гроб.

Над нами ласковое море,
И с двух сторон полоски берегов.
Осталась песня о просторе,
И воздуху — всего на семь часов.

Радист кричит: «Спасите наши души!»
Сквозь толщу вод летят тире и точки,
А тишина все глуше давит в уши, —
Письмо на ощупь ласточке и дочке.

Над нами ласковое море,
И с двух сторон полоски берегов.
Осталась песня о просторе,
И воздуху — всего на шесть часов.

Над нами ласковое море,
И с двух сторон полоски берегов.
Осталась песня о просторе,
И воздуху — всего на шесть часов.

Продуты полностью балластные цистерны,
Но субмарина с места не на фут,
Ну, все — конец! А на земле, наверно,
Давно забыли, как нас всех зовут…

Над нами ласковое море,
И с двух сторон полоски берегов.
Осталась песня о просторе,
И воздуху — всего на пять часов.

Над нами ласковое море,
И с двух сторон полоски берегов.
Осталась песня о просторе,
И воздуху — всего на пять часов...

====

Our submarine is lying on the ground,
Bursting into the mud at the periscope itself,
All because the time bomb...
Made an underwater brothers coffin from a boat.

Above us, the sea is tender,
And there's a strip of shoreline on both sides.
There's a song about the expanse left,
And the air is only for seven hours.

The radiist is screaming: "Save our souls!"
Dashes and dots fly through the thick of the water,
And the silence keeps pushing in the ears, -
A letter to the Swallow and daughter.

Above us is the gentle sea,
And there's a strip of shoreline on both sides.
There's a song about the expanse left,
And the air is only for six hours.

There's a tender sea above us,
And there's a strip of shoreline on both sides.
There's a song about the expanse left,
And the air is only for six hours.

All-ballast tanks are blown,
But the submarine isn't a foot away,
Well, it's over! And on the ground, I guess,
It's been a long time since they forgot our names...

There's a tender sea above us,
And there's a strip of shoreline on both sides.
There's a song about the expanse left,
And the air is only for five hours.

There's a tender sea above us,
And there's a strip of shoreline on both sides.
There's a song about the expanse left,
And the air is only for five hours...