Эротическое письмо
(В продолжении одной встречи с распитием гонорарной бутылочки шампанского.)
Допили уже почти, разговариваем. Июль, вечер, вода. Курим потихонечку. Настроение самое благодушное, какое может содержаться в одной на двоих бутылке советского полусладкого. А давай целоваться! Давай. Неужели это возможно через столько времени? Mon Dieu, как же это божественно! Как сладка твоя кожа, я не забыл, я помню и всегда буду помнить. От ее аромата расстраивается сознание. Или оно уже и так не в себе? Долгий глубокий поцелуй. Слияние жидкостей тела. Отдых, молчание. Руки гладят волосы, щека трогает щеку. Еще. Руки охлаждают твою спину и, преодолев замки и запоры, мнут белый хлеб. Поехали к тебе. Без слов встали, пошли, поехали. Рука в руке. Как предусмотрительно холодильник выдает еще пузырьки в стекле. Настроение. Утраченное хлопотами настроение надо вернуть. Не сразу, но в конце концов, неловкость смущается, встает с дивана и выходит из комнаты. Мы одни и нам хочется пить. И курить. На балконе я осторожно обнимаю тебя и прижимаюсь к тебе. Руки-шалунишки, к черту сигареты. Снова разговариваем, я сижу напротив тебя. Садись рядом. Голова на плечо, рука на груди. Плачет. Нет, просто глаза на мокром месте. Не спрашиваю, целую. Тяжесть опрокидывает на диван. Раздеваю, раздеваюсь. Впрочем, только брюки ее и мои. Снова к глазам, осушаю, покрываю, задыхаюсь. Рука гладит живот, забирается под резинку, зацепившись большим пальцем за норку пупка, накручивает на пальцы нежный пух. А потом накрываю всей ладонью лоно и прижимаю. Стон, губы твои вырывается из моих губ, потом снова соединяются. Возвращая руку, пальцы слегка проваливаются, пробую твой вкус и мажу им тебе нос. Как ты пахнешь! Вместе впитываем твой нектар. Я сползаю вниз, утягивая за собой мокрый хлопок. География твоя поразительна! Холм со складочкой складок, прячущиеся меж сведенных ног. Но нельзя терять времени! Поцелуй за поцелуем от колена по спирали внутрь вверх. Языком по волоскам, вверх, вправо и вниз. Носом раздвигаю сок и вверх, языком познаю тебя снова. На секунду позволяю себе окинуть тебя взглядом. Что может быть лучше любимой, которую любят! Твой цветок подобен розе, но лепестки розы не дивны, как твои складочки. Но ждет цветок меня. Снова и снова я пью нектар и уже пальцы внутри тебя и диван давно мокр. Иди сюда!
Иди сюда! Поднимает мою голову. Еще нет. Я хочу тебя. Теперь да. Еще вопрос, как всегда не ко времени и не к месту. Сегодня можно. Теперь я смотрю на нее, она меня не видит, голова ее повернута и закинут вверх, а я немощный от перевозбуждения заново знакомлю друг с другом наши крылья любви. Вверх-вниз, вверх-вниз во влаге. Все нормально, я в силе, тем еще слаще дразнить складки любимого гнездышка. Войди в меня! Движение вперед и, о чудо, я в ней. Чувствую, почти до обморока, нежное давление и мягкий жар, и это рай, или его преддверие. Замираю. Глубже! говорит она. Еще немного вперед и она закидывает голову еще дальше, сердце её бешено колотится и вдруг поднимает голову с животным вздохом. Я останавливаюсь, целую, глажу, слизываю испарину с её груди. Она называет меня по нашему имени, которым только она зовет меня, так ласково, что останавливается сердце, глядит на меня бесконечно красивыми глазами, улыбается. С первым моим движением вновь поворачивает голову и удаляется в свою страну грез. Какой ты горячий! Боже, а ты как горяча! То быстрее, то нежнее. Мне приходится останавливаться вовсе, когда ее тело вдруг принимается двигаться мне навстречу. Так! Так! Осторожно, осторожно, чтобы не испортить выхожу из неё и припадаю к цветку, измазываюсь весь во влаге и несусь вверх целоваться. Наши лица мокры. И опять сладостная охота с остановками и краткими отдыхами. Рука моя внизу, под её попой. В мокрых извилинах пальцы забираются во внутрь вместе с моей же плотью, что вызывает стоны, а один палец, самый любопытный, во всей этой мокрой кутерьме заплутал и попал в тесный капкан. Такой многократный стон, что держусь из последних сил. Но куда там! Она начинает извиваться биться головой влево-вправо, что в голове моей лопается дивный сиреневый паучок и нас как одержимых трясет. Люблю тебя, люблю. Она молчит. Она плачет. Я тоже. Но сказать, глядя на неё, на её красивое лицо, на любимый носик, огромные глаза, сказать еще раз, что люблю её не могу. Потому что не было ничего этого. И никогда не будет. Я ее просто проводил домой. А сам пошел пить.
вычитала :unsure:
(В продолжении одной встречи с распитием гонорарной бутылочки шампанского.)
Допили уже почти, разговариваем. Июль, вечер, вода. Курим потихонечку. Настроение самое благодушное, какое может содержаться в одной на двоих бутылке советского полусладкого. А давай целоваться! Давай. Неужели это возможно через столько времени? Mon Dieu, как же это божественно! Как сладка твоя кожа, я не забыл, я помню и всегда буду помнить. От ее аромата расстраивается сознание. Или оно уже и так не в себе? Долгий глубокий поцелуй. Слияние жидкостей тела. Отдых, молчание. Руки гладят волосы, щека трогает щеку. Еще. Руки охлаждают твою спину и, преодолев замки и запоры, мнут белый хлеб. Поехали к тебе. Без слов встали, пошли, поехали. Рука в руке. Как предусмотрительно холодильник выдает еще пузырьки в стекле. Настроение. Утраченное хлопотами настроение надо вернуть. Не сразу, но в конце концов, неловкость смущается, встает с дивана и выходит из комнаты. Мы одни и нам хочется пить. И курить. На балконе я осторожно обнимаю тебя и прижимаюсь к тебе. Руки-шалунишки, к черту сигареты. Снова разговариваем, я сижу напротив тебя. Садись рядом. Голова на плечо, рука на груди. Плачет. Нет, просто глаза на мокром месте. Не спрашиваю, целую. Тяжесть опрокидывает на диван. Раздеваю, раздеваюсь. Впрочем, только брюки ее и мои. Снова к глазам, осушаю, покрываю, задыхаюсь. Рука гладит живот, забирается под резинку, зацепившись большим пальцем за норку пупка, накручивает на пальцы нежный пух. А потом накрываю всей ладонью лоно и прижимаю. Стон, губы твои вырывается из моих губ, потом снова соединяются. Возвращая руку, пальцы слегка проваливаются, пробую твой вкус и мажу им тебе нос. Как ты пахнешь! Вместе впитываем твой нектар. Я сползаю вниз, утягивая за собой мокрый хлопок. География твоя поразительна! Холм со складочкой складок, прячущиеся меж сведенных ног. Но нельзя терять времени! Поцелуй за поцелуем от колена по спирали внутрь вверх. Языком по волоскам, вверх, вправо и вниз. Носом раздвигаю сок и вверх, языком познаю тебя снова. На секунду позволяю себе окинуть тебя взглядом. Что может быть лучше любимой, которую любят! Твой цветок подобен розе, но лепестки розы не дивны, как твои складочки. Но ждет цветок меня. Снова и снова я пью нектар и уже пальцы внутри тебя и диван давно мокр. Иди сюда!
Иди сюда! Поднимает мою голову. Еще нет. Я хочу тебя. Теперь да. Еще вопрос, как всегда не ко времени и не к месту. Сегодня можно. Теперь я смотрю на нее, она меня не видит, голова ее повернута и закинут вверх, а я немощный от перевозбуждения заново знакомлю друг с другом наши крылья любви. Вверх-вниз, вверх-вниз во влаге. Все нормально, я в силе, тем еще слаще дразнить складки любимого гнездышка. Войди в меня! Движение вперед и, о чудо, я в ней. Чувствую, почти до обморока, нежное давление и мягкий жар, и это рай, или его преддверие. Замираю. Глубже! говорит она. Еще немного вперед и она закидывает голову еще дальше, сердце её бешено колотится и вдруг поднимает голову с животным вздохом. Я останавливаюсь, целую, глажу, слизываю испарину с её груди. Она называет меня по нашему имени, которым только она зовет меня, так ласково, что останавливается сердце, глядит на меня бесконечно красивыми глазами, улыбается. С первым моим движением вновь поворачивает голову и удаляется в свою страну грез. Какой ты горячий! Боже, а ты как горяча! То быстрее, то нежнее. Мне приходится останавливаться вовсе, когда ее тело вдруг принимается двигаться мне навстречу. Так! Так! Осторожно, осторожно, чтобы не испортить выхожу из неё и припадаю к цветку, измазываюсь весь во влаге и несусь вверх целоваться. Наши лица мокры. И опять сладостная охота с остановками и краткими отдыхами. Рука моя внизу, под её попой. В мокрых извилинах пальцы забираются во внутрь вместе с моей же плотью, что вызывает стоны, а один палец, самый любопытный, во всей этой мокрой кутерьме заплутал и попал в тесный капкан. Такой многократный стон, что держусь из последних сил. Но куда там! Она начинает извиваться биться головой влево-вправо, что в голове моей лопается дивный сиреневый паучок и нас как одержимых трясет. Люблю тебя, люблю. Она молчит. Она плачет. Я тоже. Но сказать, глядя на неё, на её красивое лицо, на любимый носик, огромные глаза, сказать еще раз, что люблю её не могу. Потому что не было ничего этого. И никогда не будет. Я ее просто проводил домой. А сам пошел пить.
вычитала :unsure:
