Если опустить некоторые ключевые детали, то всё, что нужно сделать Престону Торпу, чтобы стать старшим инженером-программистом в перспективной технологической компании, — это войти в дверь.
Около шести месяцев Торп активно участвовал в качестве волонтёра в проекте с открытым исходным кодом, который вела компания Turso, специализирующаяся на базах данных. Его работа была настолько впечатляющей, что генеральный директор Turso Глаубер Коста быстро предложил ему работу. Тогда же Коста понял, что Торп — далеко не обычный программист.
«Я проверил его профиль на GitHub, и он упоминает, что находится в заключении, — рассказал Коста TechCrunch. — Я никогда раньше не слышал такой истории».
Это правда: Торп отбывает 11-й год тюремного заключения за преступления, связанные с наркотиками. Тем не менее с мая он работает полный рабочий день из своей камеры в стартапе в Сан-Франциско, финансируемом венчурными инвесторами.
«Я связался с ним в январе, просто чтобы понять его и узнать получше, — сказал Коста. — С тех пор мы с ним много говорили о том, как он изменил своё мнение и оказался в том положении, в котором находится сейчас… Зная его историю, мы стали больше уважать его как личность».
Торп участвует в экспериментальной программе тюремной системы штата Мэн, которая позволяет заключённым работать удалённо, не выходя из тюрьмы. Несмотря на то, что это нетрадиционный подход, такие возможности оказались чрезвычайно полезными для реабилитации.
В подростковом возрасте Торпа выгнали из дома, и он начал продавать наркотики, которые покупал в даркнете. К 20 годам он оказался в тюрьме. Через несколько лет он вышел на свободу, но у него не было денег и безопасного места для жизни, и через 14 месяцев его снова арестовали.
«Я был полным идиотом, — сказал Торп TechCrunch во время видеозвонка из тюрьмы. — Я отказался от своей жизни, полностью списал её со счетов и просто смирился с тем, что это моя жизнь, и у меня не было надежды».
Второй шанс
Торп сдался, но у судьбы были другие планы. Незадолго до начала пандемии его перевели из тюрьмы в Нью-Гэмпшире в исправительное учреждение Маунтин-Вью в штате Мэн, что дало ему новую надежду.
«Когда я приехал в Мэн, всё было совсем по-другому, — вспоминает он. — COVID появился сразу после того, как я приехал сюда, и это дало мне шанс — вокруг не было никого, кому я должен был что-то доказывать. Я был один. Я действительно почувствовал, что, может быть, ещё не всё потеряно; может быть, я действительно смогу жить нормальной жизнью. Меня словно осенило: «Я сделаю что-нибудь со своей жизнью».»
В тюрьме Маунтин-Вью Торп дистанционно поступил в Университет штата Мэн в Огасте. Примерно в то же время Колледж Колби захотел нанять одного из своих аспирантов, находящихся в заключении, в качестве адъюнкт-профессора. Это было нестандартное предложение, но комиссар Департамента исправительных учреждений штата Мэн Рэндалл Либерти решил рискнуть.
«После долгих раздумий я дал на это согласие, и со временем это принесло свои плоды, — рассказал TechCrunch комиссар Либерти. — Его ученики могут навещать его в тюрьме, и он может водить их на экскурсии. Это обеспечивает реальное разнообразие мнений, идей и опыта. Это создаёт благоприятную среду для обучения».
Preston Thorpe
Сейчас около 30 заключённых, включая Торпа, работают и живут в исправительном учреждении с менее строгими условиями содержания для заключённых, которые долгое время демонстрировали хорошее поведение. Все заключённые, работающие удалённо, отдают государству 10% своей зарплаты, а также любые другие суммы, которые могут потребоваться для возмещения ущерба, оплаты юридических услуг или алиментов.
«Мэн стал настоящим первопроходцем в этой области», — сказала Хейли Шоаф, соисполнительный директор Unlocked Labs, в интервью TechCrunch. Компания Unlocked Labs, в которой Торп работал до прихода в Turso, нанимает инженеров, находящихся в заключении или ранее находившихся в заключении, для разработки образовательного программного обеспечения для использования в тюрьмах.
«[Мэн] создал всю эту инфраструктуру во время пандемии COVID, чтобы обеспечить возможность дистанционного обучения, а затем, когда эта инфраструктура была создана, она внезапно расширила спектр возможностей, которыми могли воспользоваться люди», — сказал Шоаф.
Реабилитация проведена правильно
Комиссар Либерти проработал в правоохранительных органах 43 года, но только после службы в Ираке его подход к реабилитации начал меняться.
«Когда я вернулся, у меня появилось более глубокое понимание посттравматического стресса и травм, и всё это влияет на исправление людей, — сказал он TechCrunch. — Я начал замечать пагубные последствия самой травмы лишения свободы, сегрегации».
Будучи начальником тюрьмы штата Мэн — той самой тюрьмы, в которой он в детстве навещал своего отца, — комиссар Либерти начал внедрять программы, направленные на устранение первопричин преступности: расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, невылеченных психических заболеваний, пробелов в образовании и тому подобного.
«Я должен быть в состоянии объяснить это людям как правых, так и левых взглядов, — сказал он. — Когда они слышат, что Престон зарабатывает такие деньги, у них отвисает челюсть. И я говорю им: „Если вы действительно хотите сделать общество безопаснее, если вы хотите быть финансово ответственными, если вы заботитесь о жертвах и пострадавших в обществе, то это способ помочь им“».
Система уголовного правосудия в США страдает от рецидивизма, то есть от возвращения бывших заключённых в места лишения свободы после освобождения. Повторные правонарушения ложатся финансовым бременем на государство и его налогоплательщиков. Но у комиссара Либерти есть данные, которые доказывают, что расширение доступа к образованию и лечению зависимостей стоит затраченных усилий и инвестиций.
«Это очень недальновидно и нелепо — запирать их и выпускать ещё более травмированными, чем когда они попали в тюрьму, верно?» — сказал он. «Во многих штатах 60% заключённых возвращаются под опеку государства. В штате Мэн этот показатель составляет от 21% до 23% для мужчин; женщины возвращаются в 9% случаев. А если вы посещаете занятия в колледже в штате Мэн, то вероятность того, что вы вернётесь, составляет 0,05% — вы вообще не вернётесь».
Комиссар Либерти также обнаружил, что под его руководством в тюрьмах штата Мэн стало меньше насилия. В прошлом году в тюрьме строгого режима в штате Мэн было совершено всего семь нападений на сотрудников, что является значительным улучшением по сравнению с 87 нападениями в 2017 году.
«Когда вы относитесь к людям как к людям, они становятся лучшей версией себя», — сказал Шоаф.
Сам Торп является доказательством того, что усилия комиссара Либерти приносят свои плоды. Инженер-программист полностью признаёт свою вину, но чувствует, что изменился.
«Я словно очнулся от сна, от того, кем был пять лет назад, — сказал Торп. — Все мои воспоминания об улицах и о том, как я попал в тюрьму, — мне кажется, что это было не со мной. Мне кажется, что это случилось с кем-то другим».
По словам Торпа, последние три года он проводил большую часть времени в интернете, изучая программирование.
«Он делал это отчасти потому, что ему это нравилось, но также и потому, что он видел в этом возможность заявить о себе. И он был прав», — сказал Коста.
В сообществе разработчиков с открытым исходным кодом, где разработчики часто не указывают своё лицо в профиле на Discord или GitHub, к Торпу отнеслись как к любому другому участнику. Впервые за более чем десять лет он смог произвести первое впечатление как инженер, увлечённый Linux и интересующийся реляционными базами данных, а не как преступник.
«Самое ужасное в тюрьме — это то, что ты становишься тем, кем являешься [преступником]», — сказал Торп. «Возможность сделать карьеру придаёт тебе целеустремлённости».
• Source: https://techcrunch.com/2025/07/24/p...tup-hes-also-serving-his-11th-year-in-prison/
Около шести месяцев Торп активно участвовал в качестве волонтёра в проекте с открытым исходным кодом, который вела компания Turso, специализирующаяся на базах данных. Его работа была настолько впечатляющей, что генеральный директор Turso Глаубер Коста быстро предложил ему работу. Тогда же Коста понял, что Торп — далеко не обычный программист.
«Я проверил его профиль на GitHub, и он упоминает, что находится в заключении, — рассказал Коста TechCrunch. — Я никогда раньше не слышал такой истории».
Это правда: Торп отбывает 11-й год тюремного заключения за преступления, связанные с наркотиками. Тем не менее с мая он работает полный рабочий день из своей камеры в стартапе в Сан-Франциско, финансируемом венчурными инвесторами.
«Я связался с ним в январе, просто чтобы понять его и узнать получше, — сказал Коста. — С тех пор мы с ним много говорили о том, как он изменил своё мнение и оказался в том положении, в котором находится сейчас… Зная его историю, мы стали больше уважать его как личность».
Торп участвует в экспериментальной программе тюремной системы штата Мэн, которая позволяет заключённым работать удалённо, не выходя из тюрьмы. Несмотря на то, что это нетрадиционный подход, такие возможности оказались чрезвычайно полезными для реабилитации.
В подростковом возрасте Торпа выгнали из дома, и он начал продавать наркотики, которые покупал в даркнете. К 20 годам он оказался в тюрьме. Через несколько лет он вышел на свободу, но у него не было денег и безопасного места для жизни, и через 14 месяцев его снова арестовали.
«Я был полным идиотом, — сказал Торп TechCrunch во время видеозвонка из тюрьмы. — Я отказался от своей жизни, полностью списал её со счетов и просто смирился с тем, что это моя жизнь, и у меня не было надежды».
Второй шанс
Торп сдался, но у судьбы были другие планы. Незадолго до начала пандемии его перевели из тюрьмы в Нью-Гэмпшире в исправительное учреждение Маунтин-Вью в штате Мэн, что дало ему новую надежду.
«Когда я приехал в Мэн, всё было совсем по-другому, — вспоминает он. — COVID появился сразу после того, как я приехал сюда, и это дало мне шанс — вокруг не было никого, кому я должен был что-то доказывать. Я был один. Я действительно почувствовал, что, может быть, ещё не всё потеряно; может быть, я действительно смогу жить нормальной жизнью. Меня словно осенило: «Я сделаю что-нибудь со своей жизнью».»
В тюрьме Маунтин-Вью Торп дистанционно поступил в Университет штата Мэн в Огасте. Примерно в то же время Колледж Колби захотел нанять одного из своих аспирантов, находящихся в заключении, в качестве адъюнкт-профессора. Это было нестандартное предложение, но комиссар Департамента исправительных учреждений штата Мэн Рэндалл Либерти решил рискнуть.
«После долгих раздумий я дал на это согласие, и со временем это принесло свои плоды, — рассказал TechCrunch комиссар Либерти. — Его ученики могут навещать его в тюрьме, и он может водить их на экскурсии. Это обеспечивает реальное разнообразие мнений, идей и опыта. Это создаёт благоприятную среду для обучения».
Preston Thorpe
Сейчас около 30 заключённых, включая Торпа, работают и живут в исправительном учреждении с менее строгими условиями содержания для заключённых, которые долгое время демонстрировали хорошее поведение. Все заключённые, работающие удалённо, отдают государству 10% своей зарплаты, а также любые другие суммы, которые могут потребоваться для возмещения ущерба, оплаты юридических услуг или алиментов.
«Мэн стал настоящим первопроходцем в этой области», — сказала Хейли Шоаф, соисполнительный директор Unlocked Labs, в интервью TechCrunch. Компания Unlocked Labs, в которой Торп работал до прихода в Turso, нанимает инженеров, находящихся в заключении или ранее находившихся в заключении, для разработки образовательного программного обеспечения для использования в тюрьмах.
«[Мэн] создал всю эту инфраструктуру во время пандемии COVID, чтобы обеспечить возможность дистанционного обучения, а затем, когда эта инфраструктура была создана, она внезапно расширила спектр возможностей, которыми могли воспользоваться люди», — сказал Шоаф.
Реабилитация проведена правильно
Комиссар Либерти проработал в правоохранительных органах 43 года, но только после службы в Ираке его подход к реабилитации начал меняться.
«Когда я вернулся, у меня появилось более глубокое понимание посттравматического стресса и травм, и всё это влияет на исправление людей, — сказал он TechCrunch. — Я начал замечать пагубные последствия самой травмы лишения свободы, сегрегации».
Будучи начальником тюрьмы штата Мэн — той самой тюрьмы, в которой он в детстве навещал своего отца, — комиссар Либерти начал внедрять программы, направленные на устранение первопричин преступности: расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, невылеченных психических заболеваний, пробелов в образовании и тому подобного.
«Я должен быть в состоянии объяснить это людям как правых, так и левых взглядов, — сказал он. — Когда они слышат, что Престон зарабатывает такие деньги, у них отвисает челюсть. И я говорю им: „Если вы действительно хотите сделать общество безопаснее, если вы хотите быть финансово ответственными, если вы заботитесь о жертвах и пострадавших в обществе, то это способ помочь им“».
Система уголовного правосудия в США страдает от рецидивизма, то есть от возвращения бывших заключённых в места лишения свободы после освобождения. Повторные правонарушения ложатся финансовым бременем на государство и его налогоплательщиков. Но у комиссара Либерти есть данные, которые доказывают, что расширение доступа к образованию и лечению зависимостей стоит затраченных усилий и инвестиций.
«Это очень недальновидно и нелепо — запирать их и выпускать ещё более травмированными, чем когда они попали в тюрьму, верно?» — сказал он. «Во многих штатах 60% заключённых возвращаются под опеку государства. В штате Мэн этот показатель составляет от 21% до 23% для мужчин; женщины возвращаются в 9% случаев. А если вы посещаете занятия в колледже в штате Мэн, то вероятность того, что вы вернётесь, составляет 0,05% — вы вообще не вернётесь».
Комиссар Либерти также обнаружил, что под его руководством в тюрьмах штата Мэн стало меньше насилия. В прошлом году в тюрьме строгого режима в штате Мэн было совершено всего семь нападений на сотрудников, что является значительным улучшением по сравнению с 87 нападениями в 2017 году.
«Когда вы относитесь к людям как к людям, они становятся лучшей версией себя», — сказал Шоаф.
Сам Торп является доказательством того, что усилия комиссара Либерти приносят свои плоды. Инженер-программист полностью признаёт свою вину, но чувствует, что изменился.
«Я словно очнулся от сна, от того, кем был пять лет назад, — сказал Торп. — Все мои воспоминания об улицах и о том, как я попал в тюрьму, — мне кажется, что это было не со мной. Мне кажется, что это случилось с кем-то другим».
По словам Торпа, последние три года он проводил большую часть времени в интернете, изучая программирование.
«Он делал это отчасти потому, что ему это нравилось, но также и потому, что он видел в этом возможность заявить о себе. И он был прав», — сказал Коста.
В сообществе разработчиков с открытым исходным кодом, где разработчики часто не указывают своё лицо в профиле на Discord или GitHub, к Торпу отнеслись как к любому другому участнику. Впервые за более чем десять лет он смог произвести первое впечатление как инженер, увлечённый Linux и интересующийся реляционными базами данных, а не как преступник.
«Самое ужасное в тюрьме — это то, что ты становишься тем, кем являешься [преступником]», — сказал Торп. «Возможность сделать карьеру придаёт тебе целеустремлённости».
• Source: https://techcrunch.com/2025/07/24/p...tup-hes-also-serving-his-11th-year-in-prison/